я буду плохим врачом

yazyki programmirovaniya chto eto Рейтинг Топ 10

Я плохой врач?

Я плохой врач?

Сообщение nado » 26 дек 2015, 21:37

ban dia 400 07

file.php?avatar=11318 1389789932

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alex71 » 26 дек 2015, 21:54

file.php?avatar=11210 1429190559

Re: Я плохой врач?

Сообщение Юр-36 » 26 дек 2015, 22:08

Доброго вечера, сударыня.

file.php?avatar=15225 1453471830

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alice O. » 26 дек 2015, 22:29

Re: Я плохой врач?

Сообщение nado » 26 дек 2015, 23:02

file.php?avatar=11318 1389789932

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alex71 » 27 дек 2015, 00:08

file.php?avatar=15225 1453471830

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alice O. » 27 дек 2015, 01:23

Re: Я плохой врач?

Сообщение nado » 27 дек 2015, 19:17

file.php?avatar=15225 1453471830

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alice O. » 27 дек 2015, 19:39

file.php?avatar=11318 1389789932

Re: Я плохой врач?

Сообщение Alex71 » 27 дек 2015, 19:43

Источник

26 лет назад я впервые захотела стать врачом. А теперь понимаю, что больше не хочу

a2cd21976e449f81c48b232f0dc579a1

Мне 4 года.

Папа болеет пневмонией и получает внутримышечные инъекции. А я бегаю вокруг и жду, пока мама закончит и отдаст мне шприц.

И вот я забираю его и бегу к своим “пациентам” – плюшевому зайцу Масе и медведю Кире. Они тоже болеют, как папа, и им, как папе, надо делать уколы…

Мне 5

Ко мне пришёл соседский мальчик и мы ушли в комнату играть. Я только-только научилась читать и стала хвастаться. Вытащила любимую книгу – 2-й том атласа Синельникова, открыла на самом интересном месте и давай вдохновенно читать:”по-лО-вы-е органы”.

Мне 10

Мои настольные книги – “Справочник педиатра” Усова и пособие по внутренним болезням для фельдшеров.

Мне 12

Наш класс снимают на видео и на вопрос “Кем ты хочешь стать?” я уверенно отвечаю: “Врачом”.

Я ничуть не сомневаюсь в том, что именно этого хочу. И никто не сомневается.

Мне 14

Я занимаю третье место на городской олимпиаде по биологии. Потом то же повторяется в 15 и в 16.

Мне 17

Я учу всего 3 предмета – химию, биологию, русский. У меня не было вопроса, куда поступать. У моей семьи тоже. И у учителей в школе.

Меня не трогали по другим предметам. Все знали: Марго собирается в медицинский.

Все ещё 17

Я плачу от счастья, узнав, что зачислена на бюджетное отделение педиатрического факультета нашего медицинского универа.

Мне 18

Зимняя сессия на “отлично”. Как, впрочем, и летняя.

Мне 19

Мне 21

Я все ещё полна энтузиазма. Из детской реанимации уволилась: стыдно признаться, но тот накал драмы и боли был для меня запредельным. Устраиваюсь фельдшером на скорую.

Сутки на выходных. Два ночи среди недели. Посреди всего этого – учёба.

Руками в трикотажных перчатках откапываю пьяниц из-под снега. Попадаю в любую вену с закрытыми глазами. Алгоритм действий при фебрильных судорогах, кардиогенном шоке, астматическом и эпи-статусах помню даже во сне и пьяном угаре. Дозы преднизолона, адреналина, наркотиков считаю в уме за секунды.

Мне 22

Поступаю в субординатуру (6-й курс) по детской хирургии. Всё так же работаю на «скорой». В процессе учёбы хожу на операции. Свободного времени нет, но я все равно его нахожу.

Мне 23

Я стою в мантии и смешной шапке, ректор вручает мне мой красный диплом. Снова, как в 17, плачу от счастья. Я так мечтала стать Доктором – и вот я доктор.

Мне 24

Я (с энтузиазмом): “Здравствуйте, я врач-интерн по оториноларингологии!”

Заведующая детским ЛОР-отделением, глядя на меня поверх очков: “И что?”

Со «скорой» уволилась. Но три раза в неделю все равно дома не ночую – дежурю в больнице, так хочу всему научиться.

И вот он – долгожданный сертификат.

Мне 25

Я работаю детским ЛОР-врачом в трех местах.

“Доктор, жалобы только у одного, но этих троих тоже посмотрите, вам же несложно”

“Примите без очереди, мы многодетные, и плевать, что тут кровотечение”

“Не работает рентген-кабинет? Мы пишем жалобу на вас”

“Нет отита? Мы едем в частную клинику и молитесь, чтобы там сказали то же самое”

“Посмотрите ребёнку аденоиды. Ну и что, что 5 утра”

120 человек за сутки на 2 кабинета. Это сентябрь.

В ноябре – 180. Ближе к марту – 200.

Есть тяжёлые – инородные тела, мастоидиты, гнойные отиты, менингиты. Но большинство – только спросить. В поликлинике нет врача или врача г-но. Мы были в частном центре и у профессора, а вы что думаете?

Мне 27

Ухожу во взрослую больницу. Патология разнообразнее, хирургия интереснее. Людей в разы меньше.

“Я плюнул кровью вам в глаз. У меня ВИЧ, кстати. Надо было раньше сказать?”

“Мне кореш нос сломал, щя и тебе сломаю – и не посмотрю, что баба”

Флегмона шеи – остановка на столе. Вытянули. Выдохнули.

Декомпенсированный стеноз гортани на фоне онкозаболевания. ДН 2-3.

Письменный отказ от трахеотомии. Жалоба за сделанную коникотомию.

Жалоба, что передняя тампонада – больно.

Жалоба, что нет мест в отделении и 72 человека на 60 койках.

Жалоба, что не госпитализируем на плановую операцию без обследования.

Жалоба, что не берём на стол на плановую операцию с внезапно случившейся ОРВИ.

Сколько раз я написала слово “жалоба”? Так вот. Депремирование на 100% – столько же раз + депремирование на 50-75% за бумажки.

Мне 29

Я не помню, когда последний раз высыпалась.

Мне стыдно называть сумму, приходящую мне на карту дважды в месяц, при своих ровесниках. Это притом, что они работают 160 часов в месяц и ночуют дома, а я – больше 300.

Я выслушиваю очередные жалобы очередного хроника и с досадой осознаю, что ничем ему не помогу. И мне плевать.

“Принимайте быстрее, у вас тут очередь”

Мне 30

Я в декретном отпуске, из которого я не вернусь.

Я гуляю по улице, смотрю на небо и радуюсь весне. Я смотрю, как растёт мой ребёнок. Я мало сплю, но я безумно счастлива, что меня будит плач моего ребёнка, а не матерная брань очередного пьяного дегенерата со сломанным носом.

Мне 30

26 лет назад я впервые захотела стать врачом.

Источник

ЗдоровьеЧеклист: 7 признаков того, что ваш врач ведёт себя неэтично

n7a0HTKd Gc8BK5szaVfBw default

И от него надо уйти

ТЕКСТ: Евдокия Цветкова, автор телеграм-канала о доказательной эндокринологии «Эндоновости»

Гиппократу приписывают изречение: «Если есть несколько врачей, из которых один лечит травами, другой ножом, а третий — словом, прежде всего обратись к тому, кто лечит словом». И правда — бывают врачи, от одного разговора с которыми, ещё до выполнения каких-нибудь предписанных рекомендаций, уже становится легче и эмоциональное состояние улучшается. А бывает, что происходит ровно наоборот и общение с врачом превращается в пытку. Разбираемся, что эти врачи делают не так.

XKV8A3khUKaGQ Afhd9cmg

Врач не видит в вас партнёра

Американский биоэтик Роберт М. Витч ещё в начале
80-х выделил четыре модели взаимоотношений врача и пациента. В рамках «инженерной» модели пациент воспринимается как безличный механизм, а задача врача превращается в починку поломки. Пациент же полностью исключён из обсуждения процесса лечения. В «патерналистской» модели отношения врача и пациента похожи на отношения наставника и подопечного. Даже если в ней есть место состраданию и милосердию, нередко она превращается в авторитарную позицию врача и практически безоговорочное подчинение пациента решениям, которые врач принимает единолично.

Читайте также:  рейтинг лучших ветеринарных клиник в москве

Если вы заключили договор с лечебным учреждением (напрямую или через страховую компанию) и каждая сторона несёт свои обязательства и получает свою выгоду, речь идёт о контрактных (договорных) отношениях с врачом. Взаимодействие врача и пациента в этом случае строго регламентировано договором.

И лишь коллегиальная (она же партнёрская) модель строится на принципе равноправия. Врач сообщает пациенту полную и правдивую информацию о диагнозе, методах лечения, возможных осложнениях и последствиях заболевания. Пациент участвует в обсуждении этой информации и принятии решений о своем состоянии. В этой модели у пациента появляется свобода выбора.

Врач и пациент вместе выбирают из возможных вариантов лечения, в том числе если возникают сложности. Например, если подбирают терапию для контроля артериального давления, и врач назначает комбинированный препарат с мочегонным компонентом. Пациент говорит, что не может принимать его, потому что работает кассиром и боится, что не сможет часто покидать рабочее место — тогда совместно со врачом они принимают решение о другом препарате.

Врач не ведёт с вами диалог

Исследования показывают, что пациентам, которые доверяют своим врачам, легче лечить и предупреждать хронические заболевания. Пациент, по сути, сам участвует в своём лечении, а задачей врача становится предоставление ему достаточной информации.

Например, аутоимунное заболевание диффузный токсический зоб (вызвано гипертрофией щитовидной железы) можно лечить по-разному: таблетками, операцией или радиотерапией. Доктор рассказывает пациенту с этим диагнозом все варианты и обсуждает, что предпочтительнее в его случае, а дальше пациент сам принимает решение.

Хороший врач должен объяснить пациенту план лечения, назначения лекарств, при необходимости — рекомендации по режиму и диете. Кроме того, врач должен ответить на все вопросы — о болезни, тактике лечения, возможном прогнозе заболевания, прокомментировать каждое предлагаемое решение. Хороший доктор всегда объяснит, что происходит, раскроет непонятные термины. Если пациент сомневается, что всё запомнил, врач должен записать свои назначения и рекомендации. В идеале после любого посещения врача мы должны выйти с письменным заключением.

Признаки того, что врач не выстраивает с вами диалог, очень простые. Такой врач не даёт вам высказаться, часто перебивает. Он не отвечает на прямые вопросы о состоянии вашего здоровья, не объясняет, зачем предлагает то или иное диагностическое и лечебное назначение. Такой врач активно использует и не расшифровывает непонятные медицинские термины и понятия. Он не предоставляет вам возможности принимать решения самостоятельно. Не спрашивает «Какой вариант действий вы бы хотели выбрать?» или игнорирует ваши высказывания на эту тему («Я бы хотел_а обсуждать принимаемые касательно моего здоровья решения»).

Врач игнорирует ваши потребности

Конечно, человеку без медицинского образования некоторые вопросы могут показаться не относящимися к делу или к основной специальности врача, а иногда даже бестактными. Хотя на самом деле они вполне нормальные: врач должен учитывать всё до мельчайших подробностей и обращать внимание на детали, не обязательно очевидно связанные с жалобами пациента. Бывает, что пациентов и пациенток смущают вопросы, касающиеся веса, менструаций, беременностей и абортов, сексуальной жизни. Это происходит из-за страха, что они не соответствуют «норме», или из-за неделикатности врачей, с которыми им приходилось сталкиваться прежде.

Доктор может задать нам вопросы о самочувствии, привычках и образе жизни, истории развития симптомов, сопутствующих заболеваниях и лекарствах, которые мы принимаем, расспрашивать о случаях заболеваний среди ближайших родственников: родителей, бабушек и дедушек, родных братьев и сестёр. К этому множеству вопросов стоит отнестись с терпением и пониманием.

Однако это вовсе не значит, что абсолютно любой вопрос будет приемлемым. Если у вас возникает ощущение, что врач выходит за пределы вашего запроса, необходимо обозначить это. Ведь может оказаться, что нетактичные вопросы задаются просто из любопытства. Так, интерсекс-людей и транс*персон часто спрашивают о строении их наружных гениталий или подробностях сексуальной жизни.

То же касается рекомендаций: они должны быть основаны на нашем запросе. Если врач не предлагает решений той проблемы, с которой вы пришли к нему, или настойчиво предлагает заниматься тем вопросом, который не беспокоит вас, он нарушает ваши границы.

Источник

«Выгорание — там, где бесправность и беспомощность». Психолог Анна Хасина — о проблемах российских врачей

nap justin sullivan getty

«Правмир» поговорил с психологом Анной Хасиной, по каким признакам мы можем определить начало выгорания, что с этим делать, почему доплаты не спасают медиков от выгорания и что должно делать государство, чтобы беречь наших врачей.

Выгоревший врач в медицину не вернется

— Чем страшно выгорание врачей? Потому что мы все от них зависим?

92626569 2976235089136550 530237515399954432 n 1

— Зависимость пациентов — одна из причин, но не самая важная. Стресс и выгорание приводят к увеличению числа медицинских ошибок, это доказано многочисленными зарубежными исследованиями.

В нашей стране таких исследований пока нет, так же, как и нет понятия «медицинская ошибка». Когда-то меня потрясли данные, что медики в состоянии стресса в 6,2 раза чаще делают ошибки в лекарственных назначениях, это данные 2019 года.

Второе — выгоревшие, уставшие, не способные выполнять свою работу врачи в какой-то момент уйдут. Как буквально — из профессии, так и фигурально — будут болеть и умирать. На их место никто не придет, нет той скамейки запасных, с которой можно бесконечно черпать свежие силы.

Образование врача — процесс очень длительный, нужны годы практики, чтобы наработать опыт, клиническое чутье. Поэтому в долгосрочной перспективе выгорание врачей — это тревожная и опасная ситуация.

— В чем проявляется выгорание? У врачей оно специфично?

— Выгорание довольно универсально, есть три вектора проявлений.

Во-первых, это бесконечная истощенность. Может быть физическая — проблемы с давлением или сердцем, усталость, головные боли, боль во всем теле, проблемы с желудком, кожей, бессонница. Конечно, любое из этих состояний может быть как признаком целого ряда соматических болезней, так и выгорания.

energy loss 5

Другой тип истощенности — эмоциональная. Это повышенная «взрывоопасность», гневливость, раздражительность, слезливость, сентиментальность, невозможность сосредоточиться, странные, нетипичные эмоциональные реакции.

Второй вектор выгорания — это деперсонализация, попросту говоря, цинизм. Сюда попадают все случаи плохой коммуникации с пациентами, равнодушие к их судьбе, неготовность к профессиональному развитию, — словом, все то, за что традиционно ругают врачей.

Третий признак — обесценивание своих достижений, недовольство собой.

Из перечисленных векторов выгорания недовольство собой и обесценивание собственных усилий традиционно занимает наименьший процент, а цинизм и истощенность делят первое место.

— Выгорание будет сказываться и на личной жизни врача?

— Это генерализованный паттерн, который влияет на все жизненные сферы. Но страшно, прежде всего, тем, что врач физически, эмоционально, когнитивно разрушается. Это происходит очень быстро и не проходит с отдыхом.

— Почему даже отдых не помогает?

— Усталость запредельная, отсутствие отдыха, нормального сна лечатся отпуском. Но если у врача наступило профессиональное выгорание, он просто не сможет вернуться в медицину. Врач может отдыхать хоть целый год, но как только он попытается войти в ту же воду, все симптомы — отвращение к делу, истощенность — вернутся.

Поэтому выгорание — очень опасное состояние. Его когда-то начали изучать именно в контексте профессиональной деятельности. Потому что, если человек просто устал, ему надо отдыхать, переключаться, заниматься чем-то другим.

Но если это именно профессиональное выгорание и человек выгорает или уже выгорел, то фактически единственное, что спасет — радикальная смена профессии.

Поэтому все усилия мировых исследователей выгорания, психологов направлены на его предотвращение. Как обычно, профилактировать проще, чем лечить. Возвращать врача в профессию сложно, долго и дорого.

Последняя стадия — депрессия

— По каким признакам врач может определить у себя первые симптомы выгорания? Когда он еще не умер как профессионал, но с ним уже что-то происходит.

— Есть три типа проявлений стресса. Первый — телесные проявления. Например, головные боли, часто они проявляются в одном и том же физическом месте. Пришел на работу — и начала болеть голова.

— А у нас всегда есть хорошие, достойные объяснения, почему болит голова?

— Да, плохая погода, давление, плохой сон, всегда есть какие-то разумные объяснения. Но если это происходит из раза в раз, ассоциировано с местом, это очень четкий признак. Собственно, боль любой локализации — в спине, животе, ногах — сигнал, показатель, что с телом что-то нехорошее происходит.

Читайте также:  плохая подача воды в стиральную машину причины

Почему при стрессе бывают боли в спине, в неожиданных местах — в руках, шее? Из-за мышечного напряжения. Как только мы перенапрягаем мышцы — возникает боль. И эта боль может появляться в неожиданном, странном месте. Казалось бы: я никакие тяжести не носила, но у меня ужасно болит спина или поясница. Напряженное эмоциональное состояние влечет за собой напряжение мышц.

— И что делать, если появляются такие немотивированные мышечные боли?

— Во всем мире самым главным инструментом предотвращения эмоционального выгорания является развитие подхода mindfulness — осознанности. Почему? Чтобы ловить ранние сигналы.

Нам очень сложно это про себя самих понять. Например, такая боль может свидетельствовать о том, что я, врач, целый день хожу с напряженными мышцами лица, или челюсти, или шеи. Почему я напрягаюсь? Потому что мне уже очень трудно выносить все то, что вокруг меня и со мной происходит. И я совершенно неосознанно мобилизую эти мышцы, чтобы быть в состоянии постоянной готовности к борьбе. Это не контролируется сознанием.

Свое напряжение я начинаю осознавать, только когда появляется боль. Ощущение кома в горле, тяжести в груди, невозможность сказать — любой из этих признаков может быть связан с соматическим состоянием. Но может свидетельствовать и о том, что я перенапрягаюсь и тело так реагирует на излишнее мышечное напряжение. А напрягаюсь я, потому что сложно, потому что стресс, и выгорание не за горами.

— А что касается внутреннего состояния и поведения?

1 RAgV9biBDe6QA83AZBA6nA

— Второй тип проявлений стресса — эмоционально-психологический. Сниженный эмоциональный фон, апатия, уныние, не радует даже то, что радовало раньше.

Например, я не могу без отвращения думать о своих пациентах, я теряю интерес к научной деятельности. Тягостное ощущение, что все пропало, все усилия бесполезны, все тлен, бессмысленность и пустота. Мне один врач так это описывал: «У меня все было в сером цвете. Такое ощущение, что все краски поблекли».

— Очень похоже на описание депрессии. А выгорание и депрессия — это разные явления?

— Мне очень понравилось объяснение, которое я нашла в одной из научных англоязычных статей. Выгорание — крайнее проявление длительного, неконтролируемого, плохо пережитого стресса. У него, в свою очередь, есть четыре фазы. Так вот, последняя фаза, крайняя степень выгорания — это и есть депрессия.

С депрессией невозможно бороться вне контекста медикаментозной либо психологической поддержки, самому ее не победить. Наивно предполагать, что можно мобилизоваться, собраться, отдохнуть, взять себя в руки, в общем что-то такое сделать, чтобы победить выгорание. Если врач уже находится внутри выгорания, он нуждается в профессиональной поддержке, психологической и, возможно, психиатрической.

— Поведение при выгорании как меняется?

— Человек стал более агрессивным, конфликтным, раньше ссорился с домашними раз в неделю, а теперь — дважды в день. Или не может заставить себя, придя домой, разговаривать с домашними, все время молчит.

Поскольку одним из признаков выгорания является неспособность чувствовать, то если спросить у человека: «Что ты чувствуешь?», он ответит: «Не знаю, у меня нет ощущений, я как будто замерз».

Нарушения сна — один из самых первых тревожных сигналов. Не могу заснуть, не могу проснуться, просыпаюсь посреди ночи. Одна, две ночи — не показатель, а если это длится больше четырех-шести дней — это однозначный повод обратиться к специалисту.

— А сны могут говорить о выгорании?

— Кто-то видит сны, кто-то не видит, кто-то видит черно-белые, кто-то цветные. Сомнологи говорят, что на самом деле все видят, но не все запоминают. Здесь ключевым критерием является «не так, как раньше». Раньше никогда не видел сны, а теперь начал. Или наоборот: раньше всегда видел сны, а теперь сплю как убитый, тяжелым, свинцовым сном, вообще снов не помню. Любые изменения — повод задуматься: что со мной происходит?

Спросите: «Что я могу сделать для тебя?»

— Коллеги, близкие, семья на что могут ориентироваться?

— Тоже на поведенческие, эмоциональные, физические изменения. Были очень интересные исследования, которые показывают, что даже визуально выгорающий человек меняется. Это связано с напряжением других групп мышц. И внимательный близкий эти изменения заметит.

Ну и, конечно, к поведенческим признакам относятся изменения в дозах алкоголя, крепости напитков.

— Если я — родственник, друг, коллега врача — чувствую у него первые признаки выгорания, должен ли я что-то сделать? И как действовать бережно и с уважением, поскольку мы сейчас много говорим о чужих границах?

Принятие — это не осуждать, а поддержка — это словами говорить: «Я с тобой», «Я здесь», «Что я могу сделать для тебя?» Просто быть рядом, говорить, слушать. Возможно, поделиться своими чувствами.

Врачей, в особенности хирургов, учат бытовому цинизму — «Не распускай сопли, соберись». А откровенный разговор про чувства, переживания — очень мощный терапевтический инструмент для предотвращения выгорания. И здесь не нужен психолог, здесь нужен любой человек, которому не страшно рассказать, что ты чувствуешь на самом деле.

— Но имеем ли мы право советовать обратиться к психотерапевту?

— Мне кажется, здесь, скорее, вопрос — к чему это приведет? В нашей стране крайне низкая культура обращения к психиатрам и психотерапевтам. Советовать-то можно, но насколько последует этому совету наш собеседник, это большой вопрос. Моя гипотеза: скорее нет, чем да.

Что может быть полезным? Делиться историями, потому что человеку выгорающему может казаться, что он один такой. Упомянуть ненавязчиво: а вот NN к психотерапевту обратился, и ему это помогло. Но не советовать напрямую, мы все не любим советы, и врачи не исключение.

photo 1517898717281 8e4385a41802

Жена врача, предположим, думает: «Что мне, молчать и смотреть, как мой близкий разрушается на моих глазах?! Или сказать, заранее понимая, что это ни к чему не приведет?» Выход здесь один: быть рядом, делиться своими чувствами, говорить, как тебе больно от того, что с близким человеком что-то происходит. И терпеливо ждать.

Это из серии «делаем что можем, а дальше будь что будет». Мы не всесильны, у нас нет инструмента заставить человека спасаться, если он этого не хочет. Ни в открытую, ни манипулятивно. Нужно просто создавать условия и ждать, пока человек созреет или не созреет. Гарантий нет.

— Медик, имеющий дело со смертью, больше подвержен выгоранию?

«Подставить плечо и СИЗ разрисовать цветочками»

— А вся эта ковидная история способствует выгоранию? Концентрация смерти у нас повысилась.

— Ковид — да, концентрация смерти сама по себе, как ни странно, нет. Вопрос не в смерти.

В мае 2020 года в НИИ им. Склифосовского Сергей Сергеевич Петриков с соавторами опубликовали интересное исследование стресса и выгорания врачей. Выявили четыре типа факторов. Во-первых, это все, что касается защиты, невозможность получить достаточные средства защиты или неверие в то, что они достаточны. Второе — невозможность повлиять на ситуацию: «у меня нет никаких инструментов, лекарств, по большому счету, я могу просто наблюдать». Чувство беспомощности — тоже очень мощный фактор выгорания.

И инструмент борьбы — давать контроль там, где это только возможно. Если врачи могут повлиять на расписание свое, то нужно обязательно давать такую возможность.

Еще один фактор — отсутствие поддержки.

Там, где есть поддержка со стороны руководства и коллег, признание, там, где говорят: «Вы молодцы! Большое спасибо» — там выгорания меньше.

Была очень трогательная фотография из института Склифосовского, Сергей Сергеевич Петриков выложил в своем фейсбуке. На полочке лежали чьи-то постиранные носочки. Кто-то из врачей взял чужие носки брошенные, постирал, вернул и написал: «Носочки чистые».

119461063 784687832287395 438084723988737531 n

Фото: Саргей Петриков / Facebook

— И тут нет ничего сверхъестественного. Ну что такое поддержка? Принести на работу плюшки и угостить коллег. Подставить дружеское плечо и СИЗ разрисовать цветочками. На слух какая-то ерунда, но вот так проявляется поддержка, дружеское участие. Возникает чувство, что рядом свои.

Было очень интересное исследование (Brooks S.K., Dunn R., Amlot R., et al. Social and occupational factors associated with psychological distress and disorder among disaster responders: a systematic review. BMC Psychol) 2016 года: анализировали данные по стрессу и выгоранию у врачей, которые в 2003–2004 годах боролись с эпидемией SARS. Более молодые врачи больше подвержены выгоранию, чем врачи 40 лет и старше. Врачи одинокие больше подвержены выгоранию, потому что нет поддержки семьи. Врачи с чувством юмора выгорают меньше, чем врачи без него. И последнее — это самоотчуждение от коллег и близких.

Читайте также:  трехнедельный малыш плохо спит

«Выгорание — там, где бесправность и беспомощность»

— Врачи сейчас в зоне риска в плане заражения, возникает страх за свою жизнь. Это приводит к выгоранию?

— В самом начале пандемии был высокий страх заразиться. А вот, скажем, исследования, которые проводились в мае-июне в Китае, то есть уже полгода прошло, они не показывали вот этот фактор среди ключевых факторов развития выгорания. То есть, видимо, случилось привыкание.

Как это происходит в России, нам судить трудно. Были исследования зимы-весны 2020 года, повторных исследований я не видела.

— Недавно прошли массовые увольнения врачей и младшего медицинского персонала в Саратовской, Пензенской, Свердловской и других областях. Это последствия выгорания, на ваш взгляд, — массовые увольнения? Можно ли было бы это предотвратить?

— Я думаю, что выгорание является мощным фактором развития этих событий, но, скорее всего, не единственным. Это, скорее, следствие тех организационных проблем, которые присущи здравоохранению этих областей. Возможно, нехватка СИЗов, ненормированный рабочий день, отсутствие поддержки со стороны руководства и признания. Думаю, что это сыграло большую роль. И на фоне этого всего развилось выгорание. Отсутствие адекватной оплаты, возможно.

— А в Омске тоже был случай, когда работники скорой привезли тяжелую пациентку с поражением легких прямо к зданию Минздрава. То есть такая форма протеста. Выгорание может вот в такой агрессивной форме выражаться?

— Протест — это очень активная жизненная и гражданская позиция у медиков. Они привлекли огромное внимание к этой проблеме, инициировали действие властей. Какое же это выгорание? Они в борьбе, они молодцы.

— С чем можно сравнить выгорание? С горящей проводкой, взрывом газа, обрушением моста, землетрясением, скрытым внутренним кровотечением?

— Частая метафора, которой пользуются психологи: выгорание — это сначала тлеющая, а потом горящая проводка. Знаете, как бывает: открытого огня не видно, а ужасный запах уже есть. И мы сразу понимаем: что-то очень сильно не так, нужно срочно реагировать.

«Запах» тлеющей психической проводки столь же силен для профессионального взгляда. К сожалению, медики редко обращаются за профессиональной помощью, пока не видно открытого огня, то есть пока проблема выгорания не стала очевидной. И снова, к сожалению, в этой ситуации помогать уже очень сложно, а иногда и поздно.

— Есть ли черты характера, обладатели которых предрасположены к проявлению синдрома эмоционального выгорания?

— Да, есть. К выгоранию предрасположены люди так называемого А-типа: активные, конкурентные, порывистые, которым трудно выразить словами свое эмоциональное состояние. Именно поэтому первым шагом в управлении выгоранием является mindfulness — повышение осознанности.

— Деньги в виде хороших зарплат, премий, надбавок могут профилактировать выгорание? Или деньги тут не главное?

— Это частый комментарий врачей: если бы платили хорошо, то мы бы не выгорали. Увы, это не совсем так.

TASS 4810505 pic4 zoom 1000x1000 14582

Деньги — это так называемый гигиенический фактор в работе, наряду с орудиями производства — медицинской одеждой, лекарствами и инструментами, возможностью отдыхать после работы и тому подобным. Если всего вышеперечисленного нет или меньше условно «нормального» количества — да, врачи будут выгорать.

Однако, как только уровень вознаграждения становится справедливым, адекватным рынку, дальнейшее повышение оплаты не помогает избежать выгорания. Это не значит, что врачам не нужно платить! Это значит, что на выгорание действуют и другие факторы, не только деньги.

— А ситуация, при которой одни получают надбавки, а другие нет, способствуют выгоранию? Начинаются выяснения, поиск правды, попытки получить положенные государством деньги.

— Выгорание цветет махровым цветом там, где человек ощущает свою бесправность и беспомощность. Когда врачам сначала обещали выплаты, а потом не дали и сделать ничего нельзя — это плодородная почва для выгорания.

Произвол руководителя, бесправие врача перед лицом жалоб пациентов, невозможность помочь ковидным пациентам — факторы разной природы, но одинаково разрушающе действуют на психологическое состояние врачей.

— Что государство может сделать в этой ситуации?

— Государство должно соблюдать свои же правила игры. Обещали надбавки — дайте по справедливости. Или не обещайте, не создавайте ложные ожидания.

Безотносительно пандемии уголовное преследование за врачебные ошибки — кошмарный фактор выгорания. Ни в одной стране мира врача не будет преследовать Следственный комитет за непреднамеренную ошибку. Да, за отрезанную не с той стороны конечность — не будет преследовать. Это станет предметом административного, возможно, судебного разбирательства, страховых выплат пациенту, разбора инцидента на этическом комитете больницы, но не уголовного преследования.

И это правильно! Врачи — не боги, они много учатся, годами набирают опыт, но они всего лишь люди и могут делать ошибки. Это трудно принять неврачу, я понимаю.

Требовать от врача никогда не ошибаться под угрозой уголовного преследования — все равно, что требовать от любого руководителя никогда не совершать управленческих ошибок, или от кредитного инспектора — никогда не одобрять невозвратные кредиты, или от полицейского — никогда не упускать из виду улики преступления. Это невозможно.

Можно и нужно строить систему, которая позволит минимизировать ошибки. Например, операции на неправильной конечности — ошибка такого масштаба, что потребовала создания специальной процедуры верификации. Ее придумали в рамках системы качества JCI, и теперь эту процедуру применяют хирурги всего мира.

Каждый может быть «хорошим» пациентом

— В некоторых городах врачам привозят горячие обеды, таежную ягоду, фонды, в том числе «Правмир», собирали на СИЗы. Такие действия — капля в море? Или та самая капля, которая камень точит? На ваш взгляд, что каждый из нас может сделать для врачей и медперсонала сегодня?

121568642 3352381701504398 794298820360131672 n

— Что точно может сделать каждый — это быть «хорошим» пациентом. Во-первых, не создавать дополнительную нагрузку — не вызывать скорую на насморк или незначительное повышение температуры 37,8. Напротив, с ухудшением хронических состояний обращаться своевременно, не ждать, пока станет совсем плохо. Во-вторых, вести себя дружелюбно, вежливо и сдержанно.

Всем сейчас тяжело и тревожно, но врачам хуже всех. Даже если вы не вполне довольны скоростью или отзывчивостью врачей, не надо скандалить или угрожать. Лишний раз улыбнуться или сказать врачу «спасибо» — это так просто и так важно!

— У психологии в России много проблем. Одна из них — отсутствие стандартов. Существуют ли стандарты оказания помощи при выгорании?

— Аналогично клиническим рекомендациям — нет, не существует. Есть методические рекомендации по работе со стрессом и выгоранием, в том числе хорошие методички выпускает ВОЗ. Между прочим, они пишут для широкого круга лиц, так что каждый может зайти на сайт ВОЗ и посмотреть симпатичную иллюстрированную методичку, что делать, если вы ощущаете стресс и выгорание. Похожие методические рекомендации выпустило Российское психологическое общество, Союз охраны психического здоровья и другие организации.

— Что бы вы посоветовали врачам, которым стыдно обращаться за профессиональной психологической помощью? Как преодолеть этот барьер?

— Посмотрите на своих коллег — налево, направо…

У каждого, кого вы видите, — крайне высокий уровень тревоги. У каждого пятого — депрессия, он принимает или нуждается в препаратах.

У каждого десятого — мысли о самоубийстве, ему экстренно нужен психиатр или клинический психолог. Шесть человек из десяти уже выгорают. Вы по-прежнему считаете, что обратиться за помощью стыдно?

— Можно ли справиться с такой проблемой самостоятельно?

— Со стрессом — возможно, да, с выгоранием — нет.

— А можно ли решить ее без медикаментов, одной лишь психотерапией?

— А можно вылечить пневмонию без антибиотиков? Иногда да, иногда нет, зависит от типа пневмонии, тяжести состояния пациента, сопутствующих заболеваний. Так же с выгоранием. Бывает, что да, но гарантий нет.

— Какими компетенциями должен обладать психолог, психотерапевт, чтобы помочь с выгоранием врачам?

— Формальных требований нет. Ни диплом психолога, ни дополнительная специализация медицинского психолога или психотерапевта не являются гарантией квалификации в узкой теме стресса и выгорания врачей. Квалифицированный психолог — так же, как и квалифицированный врач — понимает границы своей компетентности. Если не сможет помочь сам, направит к коллеге. Главное, не постесняйтесь обратиться к психологу! Это не страшно и не стыдно, а наоборот, ответственно и дальновидно.

Источник

Рейтинг товаров
Adblock
detector