яркая эмоциональная реакция слезы гнев пациента на плохую новость выберите один правильный ответ

kak pravilno vybrat avtoholodilnik Рейтинг Топ 10

Психологическая поддержка

Психологическая поддержка. Цели оказания психологической поддержки. Общие принципы общения с пострадавшими, простые приемы их психологической поддержки

В настоящее время не вызывает сомнения то, что люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, могут нуждаться в психологической помощи и психологической поддержке.

Психологическая поддержка – это система приемов, которая позволяет людям, не обладающим психологическим образованием, помочь окружающим (и себе), оказавшись в экстремальной ситуации, справиться с психологическими реакциями, которые возникают в связи с этим кризисом или катастрофой.

Психологическая поддержка может быть направлена:

• на другого – помощь человеку, попавшему в беду;

• на результат – урегулирование ситуации, предотвращение возникновения сходных реакций у других людей;

• на себя – снятие собственной тревоги, связанной с тем как поступить, как вести себя в ситуации, когда другой нуждается в психологической поддержке.

Знание и понимание того, что происходит с человеком, как ему помочь и как помочь себе способствуют формированию психологической устойчивости.

1. Психическое состояние и поведение человека в экстремальной ситуации отличается от повседневного.

Чаще всего отмечается частичная или полная утрата: способности к целенаправленной деятельности (какие действия необходимы в данной ситуации, их планирование); способности к критической оценке окружающего и своего поведения (оценке собственной безопасности, степени угрозы, своих возможностей); способности вступать в контакт с окружающими (отстранение от контакта, замкнутость, либо наоборот, повышенная говорливость, которая на самом деле не имеет под собой задачу войти в контакт с другим человеком). Подобные изменения – одни из самых распространенных последствий, наблюдаемые у тех, кто часто не имеет физических травм и повреждений, но кто тем или иным образом вовлечен в экстремальную ситуацию. Это люди, которые непосредственно пострадали или те, кто оказался рядом с ними.

2. Ключевые моменты, которые надо учитывать при оказании психологической поддержки.

3. Приемы оказания психологической поддержки в случае проявления той или иной реакции у пострадавшего.

Различают следующие острые стрессовые реакции: плач, истероидную реакцию, агрессивную реакцию, страх, апатию. Плач Признаки: • человек уже плачет или готов разрыдаться; • подрагивают губы; • наблюдается ощущение подавленности. Плач – это та реакция, которая позволяет в сложной кризисной ситуации выразить переполняющие человека эмоции. Нужно дать этой реакции состояться.

Помощь при плаче:

– По возможности не оставляйте пострадавшего одного, необходимо позаботиться о том, чтобы рядом с ним кто-то находился, желательно близкий или знакомый человек. – Поддерживайте физический контакт с пострадавшим (это поможет человеку почувствовать, что кто-то рядом, что он не один). Постарайтесь выразить человеку свою поддержку и сочувствие. Не обязательно делать это словами, можно просто сесть рядом, дать почувствовать, что вы вместе с ним сочувствуете и сопереживаете. Можно просто держать человека за руку, иногда протянутая рука помощи – значит гораздо больше, чем сотни сказанных слов. – Дайте пострадавшему возможность говорить о своих чувствах. – Воздержитесь от советов, во многих случаях они могут вызвать негативную реакцию со стороны пострадавшего. – Если реакция плача затянулась, и слезы уже не приносят облегчения, помогите пострадавшему немного отвлечься: сконцентрировать внимание на глубоком и ровном дыхании, вместе с этим выполнять какую-либо несложную деятельность.

Истероидная реакция (истерика)

Признаки: • чрезмерное возбуждение; • множество движений, театральные позы; • эмоционально насыщенная, быстрая речь; • крики, рыдания. Необходимо отметить, что довольно часто в разных источниках можно встретить информацию о том, что истероидная реакция не отражает истинных переживаний человека, а является симуляцией или грубой формой манипуляции, направленной на привлечение к себе внимания окружающих. В связи с этим человек не нуждается в помощи. Подобная точка зрения является некорректной.

Помощь при истероидной реакции:

Четко оцените, насколько безопасно для вас будет оказывать помощь в данной ситуации, и что вы можете сделать для обеспечения большей безопасности. Сохраняйте спокойствие, не демонстрируйте сильных эмоций. Воздержитесь от эмоциональных реакций даже в том случае, если вы слышите оскорбления и брань, обращенные к вам. Говорите с пострадавшим спокойным голосом, постепенно снижая темп и громкость своей речи. Демонстрируйте благожелательность, не вступайте с пострадавшим в споры и не противоречьте ему. Если вы чувствуете внутреннюю готовность и понимаете, что это необходимо, отойдите с пострадавшим от окружающих и дайте ему возможность выговориться. Включите пострадавшего в какую-нибудь деятельность, связанную с физической нагрузкой.

В некоторых случаях агрессию можно снизить, объяснив пострадавшему негативный исход подобного поведения. Такой прием действенен, если:

У пострадавшего нет цели получить выгоду от агрессивного поведения; пострадавшему важно, чтобы подобный негативный исход не произошел; пострадавший понимает, что негативный исход действительно может последовать. В случае если вы встретили пострадавшего, демонстрирующего агрессивное поведение, необходимо обратить к нему внимание специалиста правоохранительных органов.

Страх

Признаки: напряжение мышц (особенно лицевых); сильное сердцебиение; учащенное поверхностное дыхание; сниженный контроль собственного поведения. Страх – это проявление базового инстинкта самосохранения. Он оберегает нас от рискованных, опасных поступков. Переживание чувства страха знакомо каждому человеку. В некоторых случаях страх становится опасным для человека. Это происходит тогда, когда он: не оправдан (переживание страха слишком интенсивно в сравнении с опасностью, по отношению к которой он возник); настолько силен, что лишает человека способности думать и действовать. Иногда страх может перерасти в панику. Панический страх, ужас может побудить к бегству, вызвать оцепенение, агрессивное поведение. Человек в страхе может вцепиться в какие-либо опасные предметы, забираться в небезопасные места, лишая себя возможности спастись в экстремальной ситуации. При этом он плохо контролирует свои действия и не осознает происходящее вокруг, что уже опасно для самого пострадавшего и окружающих его людей. Велика вероятность эмоционального заражения паникой.

Помощь при страхе:

Необходимо быть рядом с человеком, дать ему ощущение безопасности: страх тяжело переносить в одиночестве. Если страх настолько силен, что парализует человека, то предложите ему выполнить несколько простых приемов. Например, задержать дыхание, а затем сосредоточиться на спокойном медленном дыхании; осуществить простое интеллектуальное действие (этот прием основан на том, что страх – эмоция, а любая эмоция становится слабее, если включается мыслительная деятельность). Когда острота страха начинает спадать, говорите с человеком о том, чего именно он боится, не нагнетая эмоции, а наоборот, давая возможность человеку выговориться (когда человек «проговаривает» свой страх, он становится не таким сильным). При необходимости предоставьте человеку информацию о том, что происходит вокруг, о ходе работ, если вам кажется, что сказанная информация будет полезна для человека и поможет улучшить его состояние (информационный голод провоцирует усиление страха).

Апатия

Признаки: непреодолимая усталость, когда любое движение, любое сказанное слово дается с трудом; равнодушие к происходящему; отсутствие, каких бы то ни было, эмоциональных проявлений; заторможенность;

Помощь при апатии:

Создайте для пострадавшего условия, в которых он мог бы отдохнуть и набраться сил, чувствовал себя в безопасности (например, проводите его к месту отдыха, по возможности помогите ему удобно устроиться). Если это по каким-то причинам невозможно, то необходимо помочь человеку мягко выйти из этого состояния. Для этого можно предложить ему самомассаж (или помочь ему в этом) активных биологических зон – мочек ушей и пальцев рук. Говорите с пострадавшим мягко, медленно, спокойным голосом, постепенно повышая громкость и скорость речи. Постепенно задавайте пострадавшему вопросы, на которые он может ответить развернуто. Предложите пострадавшему какую-либо незначительную физическую нагрузку (пройтись пешком, сделать несколько простых физических упражнений) или вовлеките его в посильную для него совместную деятельность (например, оказать посильную помощь другим пострадавшим: принести чай или воду и т.д.).

Источник

Нарушения в сфере эмоциональных реакций

Проявляются несоразмерными по интенсивности или неадекватными по качеству эмоциональными реакциями в ответ на существенно важные для пациентов изменения ситуаций.

Эмоциональная взрывчатость или эксплозивность. Проявляется повышенной готовностью к эмоциональным реакциям в виде аффектов или расстройств, близких к таковым, в ответ на различные эмоциогенные стимулы. Со стороны может складываться впечатление, что бурные эмоциональные реакции возникают по совершенным пустякам (грубое слово, ироничное замечание и т. п.). Но это обычно такие «пустяки», которые очень сильно задевают уязвленное самолюбие индивида. Преобладают реакции выраженного недовольства, гнева с вербальной, а нередко и с физической агрессией. Бывает, что в таком порыве жертве наносятся серьезные повреждения, иногда не совместимые с жизнью. Иногда у таких пациентов выявляется «свободно плавающая агрессивность», так что внешняя агрессия может тут же трансформироваться в аутоагрессию. Такие агрессоры не дорожат ни своей, ни чужой жизнью. Чаще всего они являются психопатами. Во время реакции самоконтроль значительно снижен, пациенты большей частью действуют импульсивно.

book with white bookmark Как понять, чем вызвана агрессия близкого человека? Обратитесь к нам, мы поможем разобраться!
Читайте также:  черный галстук выглядит лучше чем белый дуолинго

Эксплозивность нередко встречается и у пациентов с психопатоподобными нарушениями разного генеза (ЧМТ, шизофрения и др.). Е.Блейлер отмечает у «легко возбудимых психопатов» и приступы отчаяния с покушением на самоубийство, а также «страха или даже ступорозных состояний». Напомним, что здесь не ведется речь об острых реакциях на стресс или реакциях на повторный стресс, когда первый как бы подготовил почву для реакции на последний («анафилаксия психическая», «аллергия психическая»). Иногда до степени аффекта могут «заводить себя» истеричные пациенты, особенно если они выработали такую защитную реакцию где-нибудь на зоне.

Дефензивность — эмоциональная вязкость. Проявляется стойкой фиксацией преимущественно негативных эмоциональных реакций, возникших в ситуации фрустрации. Типичны при этом злопамятность, мстительность, агрессивные фантазии. Пациент, например, рассказывает о давнем конфликте со своим сослуживцем и при этом играет желваками, сжимает кулаки так, будто речь идет о совсем недавней стычке. Не забывает добавить, что попадись этот человек ему сейчас, «я рассчитался бы с ним сполна». Другой пациент спустя 15 лет жестоко избил одноклассника за то, что тот «в школе при всех меня поднял на смех». Такие пациенты долго и с трудом изживают психические травмы, не умея переключиться на что-то другое. Они как бы инвариантны и строго придерживаются прежних привычек и моделей поведения. Дефензивность может проявляться и в отношении позитивных эмоций, привязанностей. Пациенты говорят, что они «однолюбы» и не могут завести вторую семью, если умер муж или умерла жена, предпочитают жить на одном месте, им очень сложно изменить род занятий, увлечений, развлечений, они долго хранят старые вещи, а привыкнуть к новым им достаточно трудно, они слушают одну и ту же музыку и помногу раз смотрят полюбившиеся им когда-то старые фильмы, не включают новых людей в круг своих друзей и др. Эмоциональная вязкость свойственна эпилептоидным психопатам, эпилепсикам, индивидам с возрастными изменениями личности, описана при паркинсонизме и постэнцефалитических психических расстройствах.

Эмотивная лабильность — легкая, капризная переменчивость настроения под влиянием самых незначительных поводов, порой не замеченных ни самим пациентом, ни тем более окружающими, — тахитимия. Поднялся ветер, закатилось солнце, брызнул дождик, сломался каблук, перестала писать ручка, появилось пятно на блузке — все это способно заметно испортить настроение. Но оно легко поднимается, если тут же случаются приятные мелочи: не обсчитал продавец, кто-то сказал комплимент, улыбнулся, уступил место в автобусе — и настроение опять хорошее, жизнь снова радует, нравятся все люди, а впереди вновь возникают радужные миражи. В некоторых случаях эмотивная лабильность достигает степени эмоциональной гиперестезии, когда настроение попадает в зависимость от бесконечного множества случайных деталей происходящего.

Это люди типа мимоз, импрессионисты, которые съеживаются от случайного взгляда, интонации голоса, запаха пота, вида увядающего цветка. Такая болезненная хрупкость мешает жить, поддерживать ровные отношения с людьми, размышлять о чем-то серьезном и вообще создает ощущение эфемерности, воздушности существующего, в котором все так условно и переменчиво. Эмотивная лабильность — признак соответствующей психопатии, предвещающий возможность и более серьезной аффективной патологии.

Эмоциональное недержание — неспособность контролировать не только свои эмоции, но и внешние их проявления. Расстройство описано Е.Блейлером при умственной отсталости, а также у душевнобольных. Характеризует значительное снижение способности самоконтроля и дисфункцию высших интегративных инстанций.

Слабодушие — сострадательная слезливость, чрезмерная сентиментальность, проявляющаяся при восприятии или воспоминаниях трогательных событий. Один из ранних признаков церебрального атеросклероза. Слабодушие часто связано с травмирующими событиями прошлого и в таких случаях напоминает о приближении симптома «жизнь в прошлом». Слабодушие встречается и в состояниях нервно-психической астении, когда рациональное отношение к происходящему подменяется бесплодно-эмоциональным. Чрезмерная слезливость нередко встречается при легкой депрессии, истерии. Иногда слезы характеризуют бессильную злость, жалость к себе и обиду на кого-то, состояние умиления, разрядку эмоционального напряжения, способность разделять страдание кого-то. Бывают и слезы радости. Последние вещи к собственно слабодушию не относятся.

Не следует смешивать слабодушие с насильственным плачем, который, как и насильственный смех, возникают при псвевдобульбарных нарушениях. «Истерики» с неудержимыми порой рыданиями связаны с тем, что пациенты впадают в соответствующую роль, нуждаясь в утешении, но самостоятельно сразу выйти из нее не могут. Не относится к слабодушию и слезливость у пациентов с болезненным бесчувствием: тут слезы текут как бы сами по себе, механически, не сопровождаясь переживанием соответствующих эмоций. Бывают и «сделанные слезы» — кто-то «вынуждает пациента плакать или он чувствует, что плачет не он, а кто-то другой вместо него». Слезы, как и смех, очень многозначны.

Эмоциональная тупость — недоразвитие или выпадение высших чувств при сохранении или даже оживлении более простых эмоций. У пациентов отсутствуют такие чувства как сострадание, нежность, чувство справедливости, угрызения совести, чувство прекрасного, религиозное чувство, интеллектуальные чувства и др. Эмоционально тупые индивиды черствы, жестоки, не склонны к раскаянию, многим из них неведомо даже чувство стыда. Их абсолютно не волнует, какие чувства они формируют как родители и педагоги. Многие родители учат сегодня детей быть эгоистичными, любить только самого себя, не церемониться с теми, кто слабее, отказывать в помощи и научиться произносить твердое «нет», когда о чем-то просят, а если уж бить, то и лежачего. Лейтмотивом подобных поучений является убеждение, что «добрым теперь не проживешь и надо силой отвоевать свое место под солнцем».

Вот пример эмоциональной тупости школьного педагога, которую по болезни перевели на инвалидность. Больная по профессии педагог-математик, обучала физике и математике в старших классах. Рассказала, что разработала новую систему преподавания своих дисциплин и что через полгода ее класс было не узнать: вечные троечники стали показывать чудеса в решении задач. Именно поэтому — из зависти — ее и отстранили от уроков. Ее метод состоял в составлении задач такого типа, чтобы они были интересны школьникам. За год она придумала четыре сотни таких задач и чрезвычайно этим гордилась. Вот некоторые из них. «Кирпич скользит по крыше пятиэтажного дома. Длина пути скольжения — 5 м. Высота дома — Н, скорость скольжения — X. К дому со скоростью У приближается старичок. От места предполагаемого падения кирпича он находится на расстоянии Б. Вопрос: упадет ли кирпич на голову этого плешивого старика?» Или: «Альпинист сорвался со скалы высотой 250 м. Вопрос: за сколько времени он долетит до ущелья и с какой скоростью разобьется о его дно?» Самое печальное в этой истории об эмоциональной тупости было то, что задачи понравились всем детям, а из их родителей никто не заявил протеста.

Несколько меньшая степень эмоциональной тупости обозначается как эмоциональное обеднение или оскудение. Привязанности, альтруистические чувства, эмпатия таких пациентов существенно ослаблены, непрочны и быстро иссякают. Так, пациент 30 лет сообщает, что он до сих пор не женат и жениться не намерен, что никем ранее не увлекался, ни разу не был влюблен и никому не симпатизировал.

«Любовь, — поясняет он, — это животный магнетизм, отношения самца и самки. Зачем жениться — чтобы спариваться? А потом даже если женишься, надо адаптироваться к социуму, последуют нудные юридические процедуры». О том, чтобы стать отцом, вообще не думает. «К чему это, какой смысл плодить детей, я их не люблю, а забота о них у меня вызывает отвращение». Несколько раз устраивался работать, даже за хорошую оплату. Спустя 1–2 месяца работу бросал, при этом не оформлял увольнение, не уведомляя заранее о своем намерении. Вопросы об обязанностях, ответственности, о том, что он кого-то подводил, оставлял без внимания. Его мотивация уйти с работы была такой: «Работа скучная, монотонная, мне бы яркие впечатления, а так все быстро надоедает». Не навещает своих родителей, не пишет им писем. Имел в школе всего одного друга. Ничем в данное время не увлекается, ни с кем не общается, из дома практически не выходит. Живет на помощь родителей. Дома играет иногда в компьютерные игры, временами смотрит телевизор, изредка читает, что попадет под руку.

«Конечно, надо бы работать, но нет ничего, что было бы мне по душе».

Степень эмоционального оскудения бывает, разумеется, разной, но обычно она касается высших чувств: привязанностей, любви, дружбы, благодарности, сердечности, уважения, сострадания. Даже незначительные эмоциональные изменения играют, по словам Е.Блейлера, «выдающуюся роль» и «особенно потому, что при любых расстройствах именно аффективные механизмы раньше всего выявляют симптомы».

Эмоциональная парадоксальность — несоразмерность интенсивности аффективных реакций объективной значимости возникающих ситуаций и складывающихся обстоятельств. Так, пациент 31 года, прозектор в детской больнице, доволен своей работой, она не угнетает его, не омрачает настроения. Поясняет: «На клеточном уровне трупа не видно». Хороший фотограф, особенно любит снимать детей. Любит природу, серьезную музыку, «попса мне противна». Очень раним — «одного слова достаточно, чтобы на весь день испортить настроение». Не женат, в близких отношениях никогда не был: «Это чистая физиология; любовь придумали, чтобы не чувствовать себя скотами».

Обстановку психиатрического отделения (находится в общем отделении) переносит спокойно, не тяготится пребыванием здесь, на равных общается с пациентами, ходит с ними за обедом, на работы. Предложение лечиться принял без сопротивления. Информирован врачом о том, что болен, причем достаточно серьезно. Выслушал это спокойно, не спросил, чем же болен. Не спросил и о том, чем угрожает эта болезнь, как отразится на его жизни. Невозмутимо принял предложение оформить инвалидность. Почему-то вспомнил, что однажды целый месяц ночевал в морге. «Там одно плохо — жарко». Другая больная сообщает: «Не боюсь драк, мужики дерутся в кровь, с ножами, а я лезу их разнимать. За последнее время одна разняла семь драк. Больше всего на свете боюсь мистики и смотреть триллеры».

Читайте также:  топ считается нижним бельем

Еще один пациент стоически переносит обстановку отделения, шум, ссоры, драки между больными, его не травмирует факт болезни (он знает, чем болен), не слишком светлые перспективы остаться фактически выброшенным из жизни. И все же однажды он неожиданно сильно возмутился, кричал, был возбужден — причиной стало то, что его переселили на другую койку палаты.

Раздражительность — склонность к частым и относительно неглубоким реакциям недовольства по различным, обычно мелким поводам, которые к истинным причинам расстройства прямого отношения часто не имеют. Одной из наиболее частых причин раздражительности является эгоцентризм пациентов — многим они недовольны только потому, что «все делается не так, как надо», т. е. «не по-моему». Эгоцентрик раздражается, когда его не слушают: как можно не слушать меня, это другие способны молоть чепуху, но только не я. Его выводит из себя, когда его перебивают, хотя сам никому не дает раскрыть рот: «он еще и перебивает, хам, ему вообще лучше было бы помолчать, послушать, что говорят умные люди». Эгоцентрик постоянно кого-то попрекает, поучает, наставляет, дает весьма нелицеприятные оценки, его вообще раздражает все, что, по его мнению, несправедливо, т. е. задевает его непомерное самолюбие. Раздражительны до скандалов истерики: они обижены, что их не ценят, не понимают, не благодарят на каждом шагу, им надо, чтобы их путь был усыпан розами восхищения.

Часто раздражительность является способом разрядки накопленного недовольства на ком-то. Обида и напряженность выплескиваются на домочадцев, детей, животных; достается и предметам. Вдребезги разбивается посуда, на клочки рвется одежда, ломаются ручки и карандаши. Один пациент расколотил молотком свою машину, так как она не заводилась. Перенос эмоций с одного объекта на другой называют иногда транспортированием эмоций. Пациентам, раздражаясь, нередко хочется во что бы то ни стало сохранить иллюзию своего контроля над происходящим посредством демонстрации агрессии, силы своего Я. Раздражительность может быть следствием недовольства собой: немногие способны разбираться в себе, чтобы понять, что же все-таки в них неладно. Самый простой путь — найти виновного, чтобы вспышкой раздражения отвлечь свое внимание от себя, как бы вытеснить недовольство собой, а заодно и подреставрировать самоуважение. Иногда раздражение является мягкой формой выражения негодования, т. е. недовольства по существу дела, не задевающего достоинство другого; такие люди нередко бывают недовольны собой, вернее, тем, что они сделали что-то не так, не вовремя, кого-то подвели и вообще совершили нечто не достойное себя.

Обычно они тут же готовы принести извинения и как можно скорее исправить положение. Наконец, раздражительность — это постоянный спутник астении — раздражительной слабости или «отказа тормозов» — гиперстении. Такие пациенты вначале возмущаются, потом думают, а затем понимают, что «погорячились» и были неправы. Эмоции вообще трудно поставить под контроль, но потерять контроль над ними гораздо легче. И когда это происходит, первое слово всегда остается за ними. Если раздражительность сочетается с другими проявлениями повышенной эмоциональной чувствительности, она может быть признаком чрезмерной впечатлительности депрессивных пациентов. Итак, раздражительность может быть свойственна пациентам с различными расстройствами, некоторые из ее основных причин, как нам кажется, мы обозначили.

Эмоциональное огрубение — утрата тонких, дифференцированных эмоциональных реакций, связанная с нерезким снижением интеллекта при органических повреждениях мозга лиц, дисгармоничных в плане личности преморбидно. В силу слишком уж упрощенного, неполного, фрагментарного или одностороннего понимания происходящего пациенты делаются достаточно неадекватными: бестактными, обнаженными, фамильярными, хвастливыми или даже бесчестными, так как обман, хитрость для них в порядке вещей. Им часто изменяет чувство меры, деликатности, учтивости, терпимости, в приличном обществе они напоминают слона в посудной лавке. Они не могут взять в толк, что своим неуместным поведением кого-то шокируют, могут травмировать непристойной фразой, оскорбить или вызвать отвращение к себе. Любят они и пошутить. Но шутки их пошлы, скабрезны и часто повторяются под аккомпанемент собственного хохота.

Из-за назойливости они беспардонно врываются в чужой разговор и стараются увести его в свою сторону, где кому-то промывают косточки. Говорят они громко, много, словно стараются кого-то перекричать. Их фразеология весьма далека от утонченности, высказывания путаны, начало и конец последних редко находятся на одной линии рассуждения. Пациенты легко переходят границы субординации, мешают личные отношения со служебными, не считаются с самоуважением и этической позицией собеседника. А если собеседник еще и подчиненный, он попадает в положение «дурака», с которым вообще не следует считаться. Пациенты зачастую очень развязны, могут хамить и даже глумиться над людьми, которые оказались в их зависимости. Они неспособны к диалогу: перебивают собеседника, не дают ему завершить мысль, не пытаются его понять, навязывают свое мнение, а потом делают из разговора сомнительные выводы, касающиеся не столько обсуждаемой проблемы, сколько межличностных отношений.

Подчиненные редко выходят из кабинета такого босса с легким сердцем, если не пользуются лестью или еще чем-нибудь, чтобы умилостивить «божество». Такой диалог немного напоминает нарушение общения в виде двойного диалога, описанного в семьях больных шизофренией (J.Batesson, 1956). Например, сын, радуясь визиту матери, кладет ей руку на плечо. Мать отвечает гримасой неодобрения. Больной отдергивает руку, на что мать упрекает его в том, что он ее не любит. Больной краснеет, мать же делает ему замечание, мол, нельзя так смущаться. В других обстоятельствах эмоционально огрубевшие пациенты могут вести себя совершено иначе: они заискивают, угождают, унижаются, со всем соглашаются и поедают глазами начальника, стараясь поменьше говорить, чтобы ненароком его не рассердить. Справедливо кем-то сказано: для дурака молчанье щит, дурак умен, пока молчит. Существо дела от этой перемены блюд не меняется. Огрубение эмоций и чувств встречается достаточно часто и обычно выходит на первый план, тогда как интеллектуальное снижение остается как бы в тени, грубых нарушений при этом часто не выявляется.

Реакции годовщины — появление или усиление чувства горя в дату трагического события. Такое происходит, например, в родительский день, в дни памяти жертв войны или террористических актов, катастроф и др. Например, участники боев в горячих точках время от времени собираются вместе, чтобы вспомнить о своих погибших боевых друзьях. Обычно сдержанные в разговорах о траурных событиях с посторонними, здесь они предаются подробным воспоминаниям, оживляя в памяти мельчайшие подробности происшедшего. Не обходится при этом и без застолья. Выпивают, чтобы помянуть погибших, чтобы сгладить остроту переживаний утраты и чтобы подавить в себе чувство вины оставшихся в живых. Задним числом часто кажется, что несчастье можно было предотвратить.

Паратимия — инверсия эмоциональных реакций, замена адекватных эмоций на прямо противоположные. Так, мать поздравляет дочь с днем рождения следующим образом: «Галина! Не поздравляю тебя с днем рождения. Не желаю тебе счастья. Проклинаю тебя, проклятие матери — самое страшное!» Девушку изнасиловали в компании, подруги держали ее за ноги. В шоке она вернулась домой, ничего близким не сказала, прошла в ванную комнату, легла в одежде в воду и расхохоталась. Еще одна пациентка вспомнила, что в возрасте семи лет она провалилась в воду, испугалась, стала тонуть. Ее спасла проходившая мимо женщина. Вместо радости спасения и благодарности женщине «я ругала спасительницу всяко разно, говорила ей, что она дура и уродина».

Идиосинкразия к эмоциям — непереносимость различных эмоций: «Эмоции свои воспринимаю чересчур остро. И хорошие тоже. После них сердцебиение, дискомфорт, мне делается очень плохо. Стараюсь вообще не волноваться и не радоваться». Этот симптом является, по-видимому, противоположностью болезненному бесчувствию. В последнем случае пациенты страдают от того, что перестали осознавать свои эмоции. Во втором случае, наоборот, пациентка слишком остро осознает свои эмоции и страдает уже по этому поводу.

Эмоциональная амбивалентность — сосуществование полярных чувств по отношению к одному и тому же объекту или явлению: «У меня как бы два Я: одно любит мать, другое ее ненавидит. Я привязана к мужу, нежна с ним и в то же время он меня бесит, я готова его убить». Пациент хочет смерти жены, но когда видит в галлюцинациях ее мертвой, приходит в отчаяние. Расстройство указывает на расщепление Я.

Эскалация аффективности — чрезмерная экспрессивность (в жестах, мимике, позах, интонациях голоса) у истериков как средство подавления окружающих, самоутверждения и как механизм разрядки избыточной мотивации (проучить, наказать кого-то, умерить либидо и др.). Пациенты начинают с малого: повышают голос, плачут, нервно ходят по комнате. Затем постепенно и как бы непроизвольно они взвинчивают себя до такой степени, что самостоятельно выйти из роли уже не могут, если их не спасет обморок.

Эмоциональное выгорание — симптомокомплекс, включающий эмоциональное и (или) физическое истощение, деперсонализацию и снижение работоспособности (Pelmann, Hartman, 1982). Эмоциональное истощение переживается как внутренняя опустошенность, иссякание аффективных ресурсов, эмоциональное перенапряжение. Теряется интерес к работе, пациент идет туда, как «на каторгу», без воодушевления и подъема, а скорее с отвращением. Деперсонализация выражается ощущением обезличенности людей, они все кажутся одинаково неприятными.

Читайте также:  топ оффлайн игр на андроид 2020 с открытым миром

Отношения с ними становятся сугубо формальными, сотрудники нередко вызывают раздражение, неприязнь, недовольство и возмущение. Вполне вероятны конфликты с ними, если коллеги не осознали, что имеют дело с человеком, которого оставили душевные силы. Упадок работоспособности связан с такими причинами, как появление негативной оценки себя как профессионала, неуверенности в себе, чувства своей бесполезности, сомнений в своей компетентности, недовольства собой, снижения мотивации к работе.

Эмоциональное выгорание возникает у лиц, находящихся в интенсивном и тесном общении с клиентами, пациентами, учениками, студентами и коллегами при оказании профессиональной помощи. Свойственна эмоциональным людям, не умеющим защитить себя от излишнего аффективного реагирования на производственные ситуации. Хирург не должен умирать с каждым больным, психиатр — не сходить с ума вместе с пациентом, принимая его горе как свое собственное; учитель — не переживать за неудачи учеников так, будто он сам получает единицы да двойки. Работа не должна превышать оптимальный уровень напряжения, иначе это повлечет усталость и множество ошибок в простых ситуациях. Объем нагрузки должен быть рациональным и ни в коем случае не выходить за рамки психической гигиены. Руководители ничего такого не знают или не хотят знать, перегружая своих подчиненных; обычно, к сожалению, они больше заботятся о себе и своем престиже в глазах своего начальства.

Расстройство развивается в возрасте 30–40 лет, чаще у женщин с указанными профессиями, а также у ученых и управленцев. Иногда его называют сострадательной усталостью. Необходимо своевременное выявление пациентов и оказание реабилитационной помощи с использованием психотерапии и психофармакотерапии (небольшие дозы антидепрессантов, ноотропы, нормализация сна, физиопроцедуры и др.).

Приобретенная беспомощность — состояние, вызванное «попаданием во вредные, неприятные ситуации», «которые нельзя ни избежать, ни предотвратить» (Селигмен). В экспериментах на животных беспомощность последних становится такой, что даже появляющаяся возможность выйти из ситуации не используется. Некоторые авторы усматривают в данном расстройстве фактор, способствующий появлению или усилению депрессии. Полную потерю способности к сопротивлению В.Франкл наблюдал в нацистских лагерях смерти; таких узников называли почему-то мусульманами, возможно, потому, что те возлагали надежды только на Всевышнего.

Дисгомофилия — напряжение, тревога при гомоэротическом фантазировании. Наблюдается у гомо-, гетеросексуалов и даже при асексуальности. Рекомендуют расстройство не смешивать с «эгодистоническим гомосексуализмом».

Эмоциональный паралич Бельца (1901), или анестезия аффективная. Описан как вариант психогенного ступора без нарушения сознания с полным выключением эмоций без последующей амнезии. Наблюдается также дереализация, пациент воспринимает происходящее отстраненно, со стороны, как нечто кажущееся ему. При этом он может двигаться, вести себя внешне вполне адекватно.

Утрата синтонности проявляется в том, что пациент не чувствует эмоционального контекста в разговоре кого-либо с ним, не может обнаружить тем самым смысл обращенной к нему речи. Так, обычные участливые вопросы врача о самочувствии пациент воспринимает как «допрос», говорит, что «ему лезут в душу». На просьбу уточнить, что он имеет в виду, заявляет, что к нему пристают, проявляют неуместное любопытство. Совет подлечиться рассматривает как давление на него, возмущается, что ему «диктуют», «навязывают». Обижается на шутку, полагая, что над ним «насмехаются», доброжелательное отношение к себе расценивает как попытку «манипулировать» им и т. д. Чаще наблюдается у пациентов с шизофренией.

Викарное удовольствие — замещение собственной неудовлетворенности радостью или удовольствием за других людей. Отец радуется, например, что сын в школе получает пятерки по математике, а сам он, как ни старался, в свое время делать такое не умел. Заместительное удовольствие получает вуайерист, подглядывая за интимными отношениями других людей.

Фобические реакции — чрезмерные страхи чего-нибудь, наблюдающиеся у робких, боязливых натур. Важно, что такие пациенты не умеют оценить истинные размеры опасности и не имеют достаточного личного опыта действий в опасных ситуациях. Не способны они в должной мере и контролировать свои страхи. Лучшая форма контроля страхов — это навыки преодоления угрожающих ситуаций. Например, человек видит, как кто-то тонет. Он в страхе бегает по берегу и зовет на помощь. Другой человек молча бросается в воду и спасает тонущего, не испытывая страха. Фобические реакции не являются навязчивыми, хотя пациент бесплодно борется с ними, тяготится ими, хотел бы от них избавиться, понимая при этом, что они — это что-то не совсем нормальное. К тому же он еще и стыдится страхов, старается никому о них не рассказывать. В.В.Ковалев такие страхи определяется как сверхценные, преувеличенные.

Гипофобия — недостаточность чувства страха, приводящая к недооценке степени опасности или угрозы каких-либо ситуаций. Описана у пациентов с шизофренией, в алкогольном опьянении, при неврозах — «стеническое жало психастеника». Встречаются случаи полного отсутствия страха — анафобия. Пациентка 30 лет утверждает, что она вообще не знает, что такое страх, никогда и ни при каких обстоятельствах его не испытывала. Рассказывает, что в школьные годы одна ходила в полночь на кладбище, еще до школы посещала «анатомичку», бывала в морге, даже водила туда из любопытства своих подруг. У нее никогда не возникало страхов в сновидениях, что бы ей ни снилось. Фильмы ужасов с самого начала она смотрела совершенно спокойно и говорила: «Не понимаю, что люди находят в них страшного». Прыгала с парашюта и «нисколько не боялась, удивлялся даже инструктор», тонула и «ничуть не испугалась: утону так утону, значит, так надо». «Не боялась я и психушки, сама пришла, что тут такого, чтобы пугаться».

Без боязни гуляла по ночам по неосвещенным улицам города, где «я знаю, убивали, грабили, насиловали». «Я не храбрая, нет, у меня просто не развит страх. Ну бывают же люди без ног, вот у меня что-то похожее на это». Известно и такое явление, как контфобия — стремление попадать в опасные ситуации ради острых впечатлений, не сопровождающихся при этом страхом.

Синдром Сатомуры (1979) — своеобразный страх начальства или другого высокопоставленного лица. Это боязнь показаться в их глазах смешным или неприятным. Рассматривается как характерный для японцев невроз. По-видимому, он встречается не только у них.

Расстройства чувства юмора — неспособность за комичной, шутливой формой увидеть нечто, достойное сострадания. В первую очередь чувство юмора изменяет при восприятии реальных жизненных ситуаций юмористического плана. Одновременно страдает чувство юмора и в отношении к себе. Восприятие юмора на соответствующих изображениях (шаржи и др.) сохраняется будто бы в большей мере (Блейхер, Крук, 1986).

По нашим предварительным впечатлениям, потеря чувства юмора вначале проявляется, по-видимому, в том, что индивиду при встрече с объектом юмора делается очень весело, настроение поднимается, так что и сам он бывает не прочь кого-нибудь развеселить, а потом и приятно провести остаток времени. Второй, скрытый план юмора при этом не различается, светлой печали и углубленных размышлений о природе человеческой, да и о самом себе обычно не бывает. Следующий этап дефицита чувства юмора наступает, когда индивиду делается смешно, очень смешно, когда он сталкивается с проявлениями юмора. Его разбирает порой гомерический хохот, и ни о чем серьезном он не помышляет.

Начав хохотать, он будет делать это весь вечер (например, на концерте смеха) и над весьма сомнительными шутками. Стоит спровоцировать на хохот какую-нибудь «подсадную утку», как дружно, словно по команде, начинают хохотать остальные любители юмора. Смешливый индивид напоминает обкурившегося наркомана, которому смешно все, что ни покажи. А.Маслоу, между тем, заметил, что люди с подлинным чувством юмора обычно не веселятся и не хохочут, по их лицу пробегает лишь грустная улыбка. Таких людей, утверждает статистика, всего 1–3 на сотню. Продолжающаяся деградация чувства юмора выражается в том, что индивид с удовольствием похохочет, когда кого-нибудь поднимают на смех. Но шуток в свой адрес он не принимает, более того, он может обидеться на это или, что хуже, разозлиться. Наконец, юмор погибает, когда к нему относятся «серьезно», т. е. не воспринимают вообще.

Особенно остро отсутствие чувства юмора ощущается у пациентов с шизофренией, образованных, умных, знающих, но которые шутки и вообще иносказания понимают очень буквально. Лучше всего чувство юмора — это общеизвестно — развито у пессимистов, которые лучше других видят слабости и недостатки людей и, тем не менее, относятся к ним особенно деликатно и бережно. Однако у депрессивных пациентов чувство юмора, как и другие высокие чувства, оказываются заблокированными, отчего пережить депрессию им становится чрезвычайно тяжело — они лишаются внутренней опоры, которая только и помогает людям в несчастье. Больные эпилепсией лишены чувства юмора раз и навсегда.

Со своей ригидностью, увязанием в мелочах они не успевают заметить, как над ними проносится эта искра божья — мгновение юмора. При алкоголизме чувство юмора деградирует до банальности, пошлости, цинизма с непременным элементом сальности — упоминаниями об изменах, встречах со страстными красотками и еще о чем-то подобном. Так и хочется назвать такой юмор генитальным. «Черный юмор» с подлинным имеет лишь одно сходство — это использование комической конфигурации. В глубине его скрывается не сострадание, не высокая печаль, а беспощадный цинизм, готовый поразить всех святых и все, что называется бытийными, непреходящими и вечными ценностями человеческого существования.

Источник

Рейтинг товаров
Adblock
detector